– Бери, бери, не помутнеет небось. – Степан Васильевич кивнул, глянул, как Маша сдергивает с лески полотенце, и усмехнулся беззлобно. Даст ей, пожалуй, Ванька позагорать. И на всякий случай спросил: – Иван, не позабыл, где живём?

Спецназ, не спецназ, а родительское наставление никому ещё не мешало.

– Угу, – подтвердил Иван. И сунул в карман штыковой накидыш «Милитари». – В тайболе.

Сколько он себя помнил, отец всё время повторял: «Мужик без ножа – не мужик. Так, недоразумение одно. Чепуховина. В тайболе живём…»

– Степан Арсеньевич, до свидания! – В коротком платье, с распушившимися волосами Маша напоминала не без пяти минут доктора технических наук, а студентку-первокурсницу. – Значит, жёлтую непременно?..

Скудин-младший вернулся к столу, пожал руку сааму.

– Счастливо, дядя Степан. Увидимся ещё, даст Бог.

И вспомнил, как давным-давно Данилов вытащил его, сопляка, из стремнины. Откачал, а потом, спустив штаны, больно отодрал кручёным ремешком: «Куда лезешь, Ванька-дурак? Вначале думай, делай потом!..» Но бате не заложил. Тот до сих пор так и не знал ничего.

– Бог-то Бог, да и сам не будь плох. – Старик тряхнул его руку и, не разжимая пальцев, тихо, так, чтобы больше никто не услышал, сказал: – Хорошая тебе жёнка попалась, только жизни её ещё учить и учить, потому как дура, однако.

Сам Данилов был женат в пятый раз, на тридцатилетней молодухе. Стало быть, в женщинах толк понимал.

«В тайболе живём…»

– Смотри, прелесть какая! – Опустившись на корточки на берегу весёлого, сапфирно-синего ручья, Маша прикоснулась к крохотному, ростом в ладонь, кустику шиповника, но рвать не стала, пожалела. Она вообще никогда не рвала цветов. – И пахнет, как настоящий!

По лбу её катился пот, лёгкое платье пошло разводами под мышками и на спине. Вот тебе и Заполярье. Куда, спросят сотрудники, ездила? На Кольский или всё-таки на Канары?..